Обновлено: 27 августа, 2026 5:29 пп
1980-е годы в Баку ходила такая известная шутка: одесский еврей приезжает в Баку, видит над входом в аэропорт вывешенный лозунг и, растрогавшись, не может сдержать слез: «Я не знал, что меня считают сыном Азербайджана».
Суть шутки заключалась в том, что в бакинском аэропорту долгие годы висел огромный плакат с надписью, разумеется, кириллицей: «Да здравствует Азербайджан!». Прочитав эту фразу, одесский Яша подумал, что эти слова относятся именно к нему.
Но, как известно, в каждой шутке есть доля правды.
В начале августа в Азербайджане прошел 7-й традиционный лагерь молодежи диаспоры, который длился неделю. Многие приехавшие сюда молодые люди впервые близко знакомились со своими корнями. Хотя они родились в семьях азербайджанского происхождения, сами они родились и выросли в других странах.
В этом году одним из участников лагеря стал 26-летний израильтянин Яков. Он обычный «сабра», то есть еврей, родившийся в Израиле, выросший в русскоязычной семье. Однако после участия в лагере он рассказал в интервью Jnews.az, что теперь в определенном смысле действительно чувствует себя «сыном Азербайджана».
– Яша, для начала расскажи, что это за лагерь и как ты туда попал. Твой отец или мать азербайджанцы?
– Мои родители — ашкеназские евреи, но оба настоящие бакинцы. Они очень любят азербайджанскую литературу, музыку и вообще все, что связано с Азербайджаном. У нас дома готовят блюда азербайджанской кухни, и даже детей моих братьев и сестер приучили к этой кухне. Одному из них 7 лет, и как только он садится за стол, первым делом спрашивает: «А где наршараб?!»
Когда я увидел объявление о приеме в лагерь, я отправил документы. Затем прошел собеседование и был принят. Таким образом, среди примерно 150 азербайджанцев, приехавших в Азербайджан из 64 стран мира, я оказался единственным евреем.
– Вау, какая огромная география!
– Да, оказалось, что на карте практически невозможно найти страну, где не было бы хотя бы небольшой азербайджанской общины. Там были юноши и девушки из России, Украины, Польши, Чехии, Германии, Великобритании и стран Латинской Америки. Моим соседом по комнате был молодой человек из Молдовы, а за обеденным столом мы сидели вместе с участниками из Иордании и Сирии.
Искренние разговоры
– Как к тебе относились и вообще как они относятся к Израилю?
– Если коротко, очень тепло и дружелюбно. Азербайджанцы — народ, который очень дружелюбно относится к нам. Они также очень гостеприимные и душевные. Многие молодые люди специально подходили ко мне и говорили, что поддерживают Израиль в войне против терроризма.
Другие спрашивали, действительно ли мы считаем себя выше других народов мира и действительно ли контролируем всю мировую прессу? Честно говоря, я совершенно не был готов к таким вопросам, но нужно было что-то отвечать. Например, на вопрос о прессе я тоже ответил вопросом: если мы действительно контролируем все мировые СМИ, то почему эти СМИ настолько антисемитские?!
Самые близкие отношения у меня сложились с одним молодым человеком из Ирана. Ему удалось покинуть страну еще в юном возрасте, он окончил юридический факультет Пекинского университета и сейчас работает адвокатом в Китае. Он ненавидит мулл. Когда его спросили, вернется ли он в Иран, если этот режим будет свергнут, он ответил: «Я первым встану в очередь на самолет, летящий в Тебриз!»
В те дни мы действительно стали как братья. Но когда я предложил сфотографироваться вместе на память, он отказался. Он сказал, что если где-нибудь появится его фотография с израильтянином, он больше не сможет приехать к родителям, а кроме того, у них там могут возникнуть серьезные проблемы.
С молодыми людьми из Иордании и Сирии поначалу тоже было непросто завязать разговор. Но никаких споров не возникало. Атмосфера в лагере была великолепной, все было продумано до мельчайших деталей, и никаких инцидентов не произошло. Просто эти двое молодых людей верили, что наше самое любимое занятие — убивать мусульманских детей.
Молодой человек из Иордании признался, что, когда услышал, что в лагере есть еврей из Израиля, в первые минуты у него кровь ударила в голову и он был почти готов схватить меня за горло.
Услышав это, я предложил им приготовить кофе втроем, взять сигареты и телефоны, сесть где-нибудь в стороне и спокойно поговорить обо всем. Я человек, очень далекий и от религии, и от политики. Поэтому, повторяю, я совершенно не был готов к тому, что мне придется вести подобные разговоры от имени Израиля.
Посмотрите, сказал я им, согласно расчетам искусственного интеллекта, сколько людей среди жителей Газы погибло за три года продолжающейся войны? 70 тысяч, не так ли? И это цифра, основанная на данных ХАМАС, который вряд ли можно считать особенно надежным источником, причем в это число включены и их боевики. Население сектора Газа составляет примерно 2 миллиона, верно? А теперь подумайте: если бы с помощью возможностей нашей армии мы действительно хотели устроить геноцид в Газе, разве за три года мы убили бы всего 3,5 процента населения сектора, причем более половины из них — вооруженные боевики?! А если бы мы хотели устроить геноцид в Ливане, зачем нам было бы прибегать к настолько сложной операции с пейджерами вместо того, чтобы подвергнуть территории ковровой бомбардировке?!
Сирийский молодой человек сказал мне, что мы якобы намеренно убиваем детей.
Да, я не исключаю и признаю, что в войне погибают дети, согласился я. Но не намеренно, а потому, что ХАМАС постоянно использует палестинских детей в качестве живого щита и живой бомбы. Представь, что ты командир танка. Ты видишь, как на тебя идет 7–8-летний ребенок с бомбой в руках. У тебя тоже есть жена и дети. Но кроме тебя в танке находятся еще три человека: один из них через неделю должен жениться, другой — 18-летний молодой человек, у которого жизнь только начинается, а у третьего жена только что родила восьмого ребенка. Что ты будешь делать: откроешь огонь по этому ребенку или позволишь ему взорвать танк, чтобы вы все погибли?
В этот момент оба заявили, что в такой ситуации выбора не остается и придется стрелять в ребенка.
Но знаете, что самое страшное в этой истории? — продолжил я. Убитый тобой ребенок до конца жизни не даст тебе покоя. Из-за посттравматического стрессового расстройства — ПТСР — он будет снова и снова появляться перед тобой во сне, как кошмар. Сегодня тысячи молодых людей, участвовавших в войне, страдают от этого. Некоторые, не выдерживая этого, совершают самоубийство. Потому что, в отличие от ХАМАС, мы не хотим никого убивать. Мы никого не насилуем, не сжигаем заживо. Единственное, чего мы хотим, — это мира и спокойствия. Проблема в том, что наши враги желают нашего уничтожения.
Я долго рассказывал им о зверствах, совершенных террористами 7 октября. Не знаю, удалось ли мне их убедить. Не знаю, насколько достойно я представлял Израиль. Но я старался.
Важно знать свои корни
– Наверное, за эту неделю вас возили в разные регионы Азербайджана?
– Мы были в Зангилане, Карабахе и, конечно, в Шуше, которая была столицей Карабахского ханства. Нам показывали фотографии, отражающие ужас и вандализм, которые армяне оставили на ранее оккупированных территориях Азербайджана. Больше всего меня потрясли изображения оскверненных мечетей. Я не мусульманин. Но считаю, что осквернять святыни других людей и насмехаться над чьей-либо верой — одни из самых плохих поступков, которые можно совершить.
Но вы даже представить себе не можете, какую потрясающую работу азербайджанцы проделали на освобожденных за последние несколько лет территориях! Шуша, которая еще недавно была среди руин, сегодня — невероятно красивый город, словно из сказки.
У нас также были очень интересные встречи с деятелями искусства, учеными, специалистами, работающими в сфере высоких технологий.
– Как бы ты обобщил свои впечатления от того, что услышал и увидел за время пребывания в лагере?
– Прежде всего я понял, насколько важны для человека его национальные корни. Ведь я получил возможность со стороны наблюдать, как некоторые люди живут вдали от земли своих предков, не знают их языка и культуры, но вдруг заново открывают для себя свой народ и свою историю…
Я сам учился в «светской» школе, и нам говорили, что национальность не имеет никакого значения, главное — быть хорошим и толерантным человеком. А в лагере я понял, что все не совсем так.
За эти дни я также узнал, что Азербайджан — современное государство, которое продолжает быстро развиваться. Я убедился, что все, что мои родители рассказывали мне о толерантности и открытости азербайджанцев, — правда. Сегодня Азербайджан также является государством, которое очень дружелюбно относится к нам. Нужно ценить эту дружбу и категорически избегать любых поспешных, популистских шагов, которые могут навредить нашим отношениям. Думаю, если кто-то в нашем Министерстве иностранных дел прочитает эти слова, он поймет, что я имею в виду.
Еще я хочу сказать вот что: в Азербайджан обязательно нужно приезжать как турист, причем не один раз. Это удивительно красивая и гостеприимная страна. А кутабы здесь — это нечто особенное, пальчики оближешь! Я знаю, что сейчас поездки на отдых в Азербайджан очень популярны в Израиле. Но поверьте, эта страна заслуживает того, чтобы израильтяне узнали ее гораздо лучше.
В заключение хочу обратить внимание еще на один момент. Как известно, азербайджанцы уже седьмой год организуют такой лагерь. Участники этого лагеря впоследствии могут более полно отвечать на различные вопросы, связанные с конфликтом между Азербайджаном и Арменией, в целом лучше представлять свою родину и лучше доносить до общественности стран, в которых они живут, справедливую позицию Азербайджана.
Мне кажется, Израилю есть чему поучиться у Баку в этом отношении. Я знаю, что существует программа MASA, по которой молодых людей, в том числе еврейскую молодежь, привозят в Израиль, но эта программа длится год и преследует другие цели. Если привозить молодых людей, не только евреев, в Израиль на одну неделю, организовывать для них семинар, посвященный событиям 7 октября, давать им возможность встретиться со свидетелями этих событий, возить их в районы, расположенные у границы с Газой, то каждый человек, прошедший такой лагерь, в определенном смысле становился бы послом Израиля и бойцом своей страны в информационной войне. Это было бы великолепно!
Эмиль Шлеймович
